8 Απριλίου, 2021
από Анархия сегодня
381 προβολές


Много написано о социальной эволюции и об устойчивости социального порядка. Но каковы механизмы этой эволюции? Как она переключает общество между разными устойчивыми равновесиями? И наконец, как обстоятельства эволюции могут вести к становлению иерархических или наоборот, анархических систем? Чтобы разобраться в этом, давайте посмотрим на последний глобальный переход от эгалитарных форм организации к иерархическим сокрушительное поражение анархистов в неолите.

Хотя определяющие социальную эволюцию факторы сегодня стали сложнее, неолитическая революция уникальный материал для понимания отношений иерархии и эгалитаризма. Анализ поражений поможет найти выигрышные стратегии.

Синтетическая модель перехода

В период неолита, человеческое общество перешло от малых и относительно эгалитарных сообществ к большим сообществам со все более выраженным неравенством.

Есть несколько групп теорий, которые объясняют появление современной иерархии. Теории принуждения (‘coercive’ or ‘agency’ theories) показывают, как лидеры могли консолидировать власть и создать институты принуждения. Теории функциональности (‘functional’ or ‘integrative’ theories) обращают внимание на полезность лидеров для решения проблем сообщества. Однако чистые теории принуждения или теории функциональности не очень удобны — их объясняющая способность ограничена. Поэтому сегодня предпринимаются попытки синтеза.

По всей видимости, в становлении иерархии играли роль и принуждение и полезность лидеров для организации.

Неясно, как чистое принуждение могло бы нарушить баланс, который поддерживался так долго. К примеру, Boehm (1982) описывает, как современные эгалитарные племена активно формируют коалиции для подавления лидеров. Он предполагает, что древние эгалитарные сообщества тоже имели подобные механизмы поддержания. Почему они пали? Казалось бы, силовые инновации того времени — как возникновение метательного оружия — скорее сдвинут баланс сил от личного доминирования к коллективному и сделают низовые коалиции ещё эффективнее (Bingham 1999; см. также Calmettes and Weiss 2017).

Кроме того, есть прямые подтверждения, что лидеры способны подталкивать развитие технологий, увеличить производство благ, и тем самым расширить емкость среды обитания популяции. Создание ирригационных систем позволило получить больше земли для сельского хозяйства, и могло побудить людей следовать за лидером, координирующим проект. Подобные свидетельства есть для морского промысла и военной организации (Powers 2014).

В результате, лидеры могли использовать накопленные избытки ресурсов, чтобы создать институты принуждения. Это особенно легко, когда крестьяне оказываются привязаны например к ирригационной системе благодаря ее эффективности.

Текст “An evolutionary model explaining the Neolithic transition from egalitarianism to leadership and despotism” by Simon T. Powers, описывает эволюционную модель неолитического перехода от эгалитаризма к деспотизму, в которой используются элементы теорий принуждения и теорий функциональности. Мы используем эту модель, как стержень, вокруг которого будет построен рассказ о разных теориях перехода.

Но прежде чем перейти к модели, разберем несколько основных концепций, на которые она опирается.

Два равновесия

По всей видимости, в переходный период существовало два устойчивых набора условий: собирательство плюс слабое неравенство и сельское хозяйство плюс значительное неравенство (Seabright 2013). В то время как устойчивость первой системы постепенно нарушалась, устойчивость второй увеличивалась. Сегодня эгалитарные сообщества охотников-собирателей это довольно маргинальная форма организации.

Актуальная задача антропологии — объяснить, как поддерживалось первое и второе равновесие, и как произошел транзит от первого ко второму (Sterelny 2013; Seabright 2013).

Социальная коррекция

Сообщества первого типа можно назвать эгалитаризмом противодействующих сил. В отличие от «благородных дикарей» Руссо, люди того времени, вероятно, знали и конкуренцию и борьбу за статус, однако в смягченном виде. Слишком властных индивидов сдерживали — Seabright (2013) считает, что скорее социальными наказаниями, чем физическим принуждением, а Boehm (1982) упоминает кроме ненасильственных, и силовые методы противодействия доминантным и насильственным личностям.

Хотя после перехода социальные наказания и социальная инерция никуда не исчезли, сообщества второго типа в большой мере поддерживались институтами организованного физического принуждения, причем те кто осуществлял принуждение, сами действовали из страха испытать принуждение на себе и ради социальных привилегий (Trigger 2003, Seabright 2013).

Seabright предположил, что эгалитаризм противодействующих сил мог быть равновесием только в статистическом смысле: защита от иерархии срабатывала в большинстве случаев. Однако, возникающие от случая к случаю иерархии не имели большого преимущества над эгалитарными формами, и потому не распространялись широко. Но в какой-то момент, все изменилось. Условия, которые определяют эффективность или неэффективность социальной организации, сдвинулись.

Социальные институты для поддержания равновесия — только малая часть тех сил, которые создают устойчивую систему в действительности. Не менее важно обнаружить условия среды, которые могут определять их судьбу.

Способы производства

Широко распространены объяснения, которые связывают переход со сменой преобладающего способа производства. К примеру, ценность принудительного труда в сельском хозяйстве могла оказаться значительно выше, чем в экономике охоты, а следовательно, отношения принуждения становятся устойчивее.

Чтобы не объяснять «общественную формацию» ислючительно через «экономический базис», добавим к экономике — экологию и коммуникацию.

Емкость среды

Емкостью среды (carrying capacity) называется способность среды обеспечивать популяцию необходимыми для выживания ресурсами. По мере того как размер популяции приближается к потолку емкости среды, растет «демографическое давление» (population pressure): доля ресурсов на одного представителя популяции все меньше, конкуренция в популяции (density-dependent competition) усиливается.

Демографическое давление может работать как механизм отрицательной обратной связи, стабилизирующий рост популяции. Если размер популяции все же превышает емкость среды, население сокращается уже потому, что среда больше не может обеспечить выживание популяции. Для человеческой популяции это называют «мальтузианской катастрофой».

Некоторые исследователи считают, что организационные изменения могут быть реакцией на демографический стресс (Hirschman 2005; Shajaat Ali 1995; Roumasset and Assche 2005; также см в Johnson 1982). В частности, удачные организационные инновации позволяют производить больше ресурсов. Это значит, что человеческое общество способно менять емкость среды своего обитания.

Рост численности человеческой популяции или колебания емкости среды в неолите могли повысить демографическое давление. Иерархическая организация же могла оказаться одним из решений, расширяющим емкость среды, или сопутствовать таким решениям.

Но демографическое давление может быть не единственной причиной организационного перехода к иерархии. Чрезмерная нагрузка популяции на емкость среды влечет за собой катастрофу. Однако, не менее важна информационная нагрузка (Johnson 1982; Caticha, Calsaverini and Vicente 2018).

Шок масштаба и проблема координации

С увеличением размера группы, каждый из ее членов вынужден обрабатывать все больше информации. Больше группа — больше общения, больше конфликтов, больше возможных социальных событий. Количество возможных взаимодействий между участниками группы растет экспоненциально по мере добавления новых членов.

Способность человека обрабатывать информацию ограничена. В какой-то момент, социальная сложность превышает некоторый потолок. Сперва координация группы становится все менее эффективна, а затем — и вовсе невозможна. Так, для малых полносвязных групп, оптимальное количество участников — около шести человек. Если размер группы увеличивается на несколько человек, начинается кризис координации. Шок масштаба — это скачок сложности, который происходит в человеческом обществе при постепенном увеличении размера группы.

Организационные изменения также могут быть ответом на давление масштаба (scalar stress). К примеру, сетевая архитектура «мир тесен» (small world) позволяет ограничить информационную нагрузку на участников, сохраняя относительно высокий уровень связности. Если две плотных группы по пять человек связаны друг с другом через одного дополнительного посредника, нагрузку на каждую из них можно сравнить с нагрузкой на полносвязную группу из шести человек, так как связывающий две группы «мост» фильтрует часть информации. Иерархическая организация общества обычно является частной разновидностью такой структуры.

В течение неолита, размер человеческих сообществ вырос, а структура рисков изменилась. Переход к иерархии мог быть результатом необходимости решать задачи координации и коллективного действия на новом уровне организационной сложности и в более жестких условиях. Конкурентно более эффективные горизонтальные способы организации вероятно не были найдены, хотя некоторые решения для масштабирования анархии все же возникли (“sequential hierarhy”, напоминающая систему советов, в Johnson 1982).

Вязкость

Животные иногда меняют место обитания. Люди могут покидать земли, где они выросли. Способность членов популяции покидать территорию чтобы искать удачи в других местах называется «рассеиванием» (dispersion) популяции. Когда условия жизни ухудшаются, рассеивание популяции усиливается.

Высокое рассеивание может быть реакцией на слишком жестокого лидера. «Люди покидают нас, милорд». Есть некоторые указания, что люди склонны уходить из групп с автократическими лидерами (Van Vugt, Jepson, Hart and De Cremer 2004). Благодаря этому, деспотия ослабевает. Анахоресис был распространенной формой сопротивления власти на эллинском Востоке. Boehm (1982) также упоминает уход, как одно из средств обратного доминирования. С другой стороны, люди могут покидать эгалитарные сообщества, если те испытывают кризис.

Члены популяции, которые выбирают исход, терпят некоторые затраты и риски (dispersion costs): затраты на выход, на путешествие, на поиск благоприятной территории, на попытки осесть заново. В применении к политическим режимам, можно для краткости говорить о «вязкости» режима для той или другой социальной группы — подразумевая затраты на рассеивание.

Чем выше затраты на рассеивание (или «вязкость»), тем сложнее покинуть территорию, когда появляется тирания. Из этого следует вывод: по мере того как растет вязкость режима, усиливается деспотичность. Allen (1997) утверждает, что пустыня вокруг Нила позволила фараонам отнимать у сельского населения больше ресурсов. Появление сложной, дорогостоящей и незаменимой локальной инфраструктуры также может увеличить вязкость среды, потому что увеличивает потери пользователей в случае ухода. Как показывает Spencer (1993), ирригационные системы в доколумбовой Мексике привязывали к себе фермеров. Появление иерархии часто связывают с переходом к оседлости, вызванной необходимостью хранить излишки ресурсов.

Между прочим. Идея, что увеличить свободу общества можно в первую очередь через снижение «вязкости» политических режимов, называется «панархизмом».

Сеть факторов и сеть акторов

Мы перечислили некоторые условия, которые могли повлиять на относительную эффективность анархии или иерархии, устанавливать и нарушать равновесия. Можно поделить эти условия на две категории. С одной стороны, свою роль играют социальные институты: способы, которыми люди сдерживают друг друга, корректируют, производят ресурсы. С другой стороны, на общество влияют не только люди которые его образуют, но и внешние, «нечеловеческие» факторы: экология, особенности коммуникации в определенной сетевой структуре, скорость потоков перемещений. К таким «нечеловеческим» факторам можно отнести даже макросоциальные явления, которые создают люди в целом, но не определяет ни один конкретный политический субъект.

Теперь давайте посмотрим, как эти условия могли взаимодействовать между собой и совместно эволюционировать.

Модель

Рассмотрим модель, описанную в тексте “An evolutionary model explaining the Neolithic transition from egalitarianism to leadership and despotism” by Simon T. Powers. Это эволюционная модель динамики перехода от маломасштабных эгалитарных к крупномасштабным иерархическим группам. Она учитывает «функциональные» и «принудительные» аспекты лидерства. Модель устанавливает зависимость между изменением размера популяции, полезностью лидеров, производством излишков, эгалитарными или иерархическими предпочтениями населения, «ценой рассеивания» и возникающим деспотизмом.

Эта модель опирается на ряд существующих моделей, показывая взаимодействия между разными аспектами эволюции, которые раньше рассматривались поодиночке (Hooper et al. 2010; Summers 2005; Vehrencamp 1983; Chow and Hsieh 2012; Powers and Lehmann 2013; Hamilton and May 1977; Rousset 2004).

Здесь используется модель для биологической эволюции (demographically explicit stochastic model), но с тем же успехом можно считать, что она изображает культурную эволюцию в результате социального обучения и подражания. Общей динамики процесса это не изменит.

Следует помнить, что это лишь симуляция, а симуляции показывают, как реальный процесс мог бы развиваться в определенных аспектах, если мы корректно в рамках наших задач провели аналогии между реальными явлениями и теми объектами и отношениями, которые мы моделируем. Мы выбрали данную модель не столько в качестве объяснения, «как все было на самом деле», сколько в качестве примера, как можно мыслить сложное взаимодействие множества определяющих ситуацию факторов.

Участки популяции и жизненный цикл

Популяция разделена на конечное число участков, в которых происходят локальные стохастические демографические процессы. Жизненный цикл популяции состоит из дискретных и не накладывающихся поколений. Стадии цикла:

1. Социальные взаимодействия. В каждом отдельном участке население может выбрать лидера, который способен повлиять на локальное производство ресурсов.

2. Каждый индивид на участке дает некоторое число потомства, распределенное по Пуассону. Среднее значение определяется исходом социальных взаимодействий и локальным изобилием ресурсов.

3. Взрослые предыдущего поколения погибают.

4. Индвиды наследующего поколения могут уйти из участка, в зависимости от результатов стадии социальных взаимодействий. Индивиды, которые выбрали уход, терпят «цену рассеивания» C, и выживают с вероятностью 1−C. Выжившие попадают в случайный участок кроме стартового.

Каждый индивид в популяции имеет «культурную установку», h. Этот параметр принимает два значения: h=1, если индивид предпочитает иерархию, и h=0, если предпочитает общество «ацефалов» — так в тексте статьи названы сторонники эгалитаризма. В каждом участке на каждом поколении случайно выбирается один индивид, который будет вести себя как лидер. Это изображает людей с выдающимися качествами, например способностями организатора.

Таким образом, в каждом участке популяции есть до трёх групп индивидов:

1. Индивид с h=1, выбранный в качестве лидера (класс l)

2. Оставшиеся индивиды с h=1, которые выступают последователями (класс f)

3. Ацефалы с h=0, которые выбирают не иметь лидера (класс a).

Каждый лидер имеет культурно наследуемый признак z, который определяет в диапазоне от 0 до 1, какой объем избытка произведенного продукта лидер оставляет себе.

Отпрыски лидера не меняют участок, но последователи лидера и ацефалы могут рассеиваться. df — условная стратегия рассеивания последователя. Это максимальный объем избытка продуктов, забираемый лидером прошлого поколения, который последователь наследующего поколения готов терпеть, в непрерывном отрезке от 0 до 1. Соответствует предположению из социальной психологии, что индивиды склонны уходить из сообществ с автократическими лидерами. da — безусловная вероятность рассеяния ацефалов, независимая от исхода социальных взаимодействий.

Каждому индивиду присвоены значения для всех четырех культурных признаков (h, z, df, da), которые наследуются от родителей к потомкам с независимой вероятностью 1−μ. Когда случается мутация признака h (с вероятностью μ), потомок принимает противоположную позицию. Когда мутация случается по остальным трем признакам, используется функция Гауссовской мутации, которая добавляет случайную величину из усеченного нормального распределения, центрированного относительно текущего значения признака с вариацией 0.1.

Рождаемость

Среднее число потомства (для распределения Пуассона на шаге 2 жизненного цикла популяции) определяется моделью Бевертона-Холта (Beverton-Holt model, дискретный аналог логистической функции) с двумя нишами: одна для поклонников иерархии (ниша H с представителями классов f и l), другая — для ацефалов (ниша A с представлителями класса a). Уровень конкуренции между нишами устанавливается параметрами aAH и aHA, которые символизируют влияние каждого индивида в иерархической нише на нишу ацефалов, и наоборот.

Общее число индивидов в иерархической нише H на участке j в момент t обозначено как n_Hj (t), в нише ацефалов A — как n_Aj (t).

Среднее число потомства для лидера, последователей и ацефалов по порядку:

Числитель в этой модели изображает максимальную плодовитость для данного класса. У последователей и ацефалов она установлена постоянной, у лидеров определяется избытком произведенных ресурсов. Знаменатель можно воспринимать, как интенсивность конкуренции на участке. Она зависит от размера популяции и меняющейся со временем переменной Kij (t), которую можно считать обозначением емкости среды.

Производство излишков

На каждом участке, индивиды участвуют в социальном предпринимательстве, которое позволяет произвести избытки ресурсов для их ниши.

Производство излишков φτj (t) может принимать значение 1 (удалось произвести излишки) или 0 (не удалось) с вероятностью, определенной по формуле:

(2.2)

где gτ — параметр, который задает градиент для изменения вероятности производства излишков с увеличением размера группы. Предполагается, что значение gτ положительно, так что вероятность успеха снижается с ростом размера группы. Также предполагается, что gH < gA, и для иерархической ниши, вероятность успеха снижается медленнее по мере роста группы.

Как произведенные излишки влияют на ацефалов

Переменная Kij (t), которая изображает емкость среды, зависит от производства излишков ресурсов. Это символизирует возможность демографического расширения в результате социальных взаимодействий.

Емкость среды для ацефалов определяется по формуле:

(2.3)

где Kb — исходное значение емкости. Если излишки произведены, емкость увеличивается на βk * (1−exp[−γk * nAj (t)]), положительную вогнутую функцию (которая запечатлевает убывающую доходность) от γk * nAj, где γk устанавливает градиент увеличения емкости среды, а n_Aj определяет количество произведенного излишка. Параметр βk устанавливает максимальное возможное увеличение в емкости среды. Если излишки не произведены, емкость среды задается выражением ϵ * Kb + (1−ϵ) * KAj (t−1), где ϵ это скорость разложения излишков ресурсов от поколения к поколению (не понял, почему здесь эпсилон в качестве множителя при Kb, если выше его нет), а начальное значение KAj (0) = Kb (если ϵ < 1, сохраняется некоторая преемственность измененной емкости среды).

Как произведенные излишки влияют на лидера и последователей

Емкость среды для иерархической ниши рассчитывается иначе. Лидер удерживает часть произведенных излишков для себя, сообразно зачению его z-признака. Пусть z от (t) с индексами l,j определяет z-признак лидера на участке j в момент t. Тогда емкость среды для индивидов в иерархической нише определяется аналогичным предыдущему выражением 2.4:

(2.4)

где {1−z(t)} * n(t) это количество излишков, которые используются для расширения емкости среды для лидера и его последователей. Остаток излишков z(t) * n(t) удерживается лидером, как это бывало на протяжении человеческой истории, и используется им чтобы увеличить собственную плодовитость:

(2.5)

где γr дает градиент роста рождаемости от лидера в отношении к абсолютной величине излишков, которые берет лидер. Параметр β с индексом r определяет максимумально возможную плодовитость лидера. Он изображает предельную степень деспотизма, которую лидер может практиковать, отнимая ресурсы и используя их для расширения своего влияния. В действительности это будет зависеть от экологических и социальных факторов, а также степени, в которой последователи лидера способны сопротивляться принуждению. Где люди имеют незначительную способность оказывать сопротивление, там можно ожидать большие значения βr Напротив, если последователи могут постоять за себя, например формируя коалиции сопротивления, более правдоподобным будут низкие значения βr.

Рассеивание популяции

Потомство ацефалов рассеивается безусловно, а потомство лидеров всегда остается на своих участках. Но рассеивание последователей лидера, зависит от поведения лидера. Параметр d от t с индексами f,i,j, символизирует предпочтения потомка последователей i на участке j в момент t в том, при каких условиях уходить или оставаться. Потомок последователей уходит с участка, если

т.е. если лидер поколения предков взял себе больше излишков, чем позволяет пороговое значение d для потомка.

Ключевые параметры

В этой модели, переход к иерархии и деспотизму определяют три ключевых параметра:

1) Влияние лидера на производство излишков (отношение gA к gH),

2) Степень, в которой излишки производства приводят к демографической экспансии (βk),

3) Цена рассеивания (CD)

Другие параметры в симуляции, если не указано иначе, имеют постоянные значения:

Результаты

Добровольное создание иерархии через культурную эволюцию

Как видно на графиках 1а,с, когда лидер дает сообществу значительное преимущество в производстве излишков (gA заметно больше gH), сторонники иерархии могут «перехватить» популяцию, прежде населенную ацефалами. Это происходит потому что для данного размера группы, сторонники иерархии с большей вероятностью производят излишки, чем ацефалы (уравнение 2.2). Члены популяции, которые получили излишки ресурсов, наслаждаются большей приспособленностью за счет снижения конкуренции (density-dependent competition) в их нише. Следовательно, они производят больше потомства, чем индивиды, которые не получили избытков ресурсов. Так лидер, если он позволяет производить больше излишков, дает сторонникам иерархии возможность победить в конкуренции с ацефалами.

Схема 1. Иллюстрация экологических условий, при которых или иерархические группы (a – d) или группы ацефалов (e – h) получают преимущество в процессе коэволюции демографии и передаваемых через культуру поведенческих признаков. Когда присутствие лидера дает группе значительное преимущество в производстве излишков ресурсов (g_H много меньше g_A), последователи иерархии могут перехватить популяцию ацефалов (a, c). Успех в производстве излишков в таком случае вызывает сдвиг к группам большего размера (b, d). Степень деспотизма, понимаемого как высокая доля отчуждаемых лидеров излишков ресурсов, растет с увеличением цены рассеивания (a, c). Напротив, если присутствие лидера не дает группе преимущества в производстве излишков, иерархия не способна перехватить популяцию (e– h), и группы остаются эгалитарными. Значение параметра β_k = 100, β_r = 5.

Важно, что это происходит даже когда лидеры начинают удерживать довольно большую долю излишков для себя (график 1c). Это случается, если, несмотря на то что лидер удерживает долю излишков, последователи все же получают больше излишков, чем они могли бы получить в группе ацефалов, где излишки производятся реже.

Этот процесс показывает, как могло бы происходить добровольное создание иерархии: благодаря тому что люди, которые принимают социальное неравенство, получают больше выгод, чем те кто остается эгалитарными. Случится это или нет, зависит от размера преимущества, которое лидер дает группе в производстве излишков.

Графики 1e,g показывают, что произойдет в данной модели, если лидеры не дают значительного преимущества в производстве излишков. В этом случае, ацефалы в среднем получают большее количество излишков, чем последователи иерархического лидера. Это происходит потому что ацефалы производят излишки почти с той же вероятностью, что и сторонники иерархии, но разделяют все полученные избытки ресурсов между собой поровну, в отличие от иерархической группы, где лидер удерживает большую часть излишков, чем остальные.

Следовательно, иерархия не начинает доминировать, и безусловная вероятность рассеивания ацефалов, d с индексом а, зависит в основном от цены рассеивания и уменьшается по мере того как цена рассеивания растет (графики 1e,g; см также обсуждение в приложении S1 к оригинальной статье, о том как вероятность рассеивания ацефалов зависит от производства излишков и конкуренции). Условная вероятность рассеивания последователей иерархии будет находиться в коэволюции с размером доли излишков, которую удерживает лидер.

Коэволюция иерархичности и размера группы

Когда индивиды получают излишки ресурсов, это ведет к ослаблению конкуренции с другими индивидами в их нише. В результате, ниша может поддерживать большее число жителей (уравнения 2.3 и 2.4), и размер группы растет. Графики 1b,d показывают, что когда иерархия захватывает популяцию, это ведет к увеличению размера групп. Например, на графике 1b, популяция изначально состоит из ацефалов, которые производят некоторый излишек. Этот излишек сдвигает их количество в группах от стартового значения в 20 членов до приблизительно 40. Но благодаря проблеме координации в большой группе без лидера (которую символизирует большое значение gA), они не способны регулярно производить излишки в группе с размером выше достигнутого. Следовательно, размер группы стабилизируется вокруг значения в 40 членов. Однако, когда распространяется иерархическая организация, размер групп увеличивается до 80 членов. Это происходит, когда лидер дает преимущество в координации (gH < gA), а следовательно, последователи иерархии способны производить излишки ресурсов в больших группах.

Возникает петля положительной обратной связи, где излишки производства увеличивают емкость среды, увеличение емкости среды вызывает рост группы, а большие группы производят больше излишков. Петля положительной обратной связи останавливается либо когда 1) размер группы слишком велик, чтобы надежно производить излишки ресурсов (уравнение 2.2), либо когда 2) убывающая доходность в производстве излишков приводит к тому, что излишков, произведенных очередным новым членом группы, уже недостаточно чтобы увеличить емкость среды хотя бы для еще одного индивида (уравнения 2.3 и 2.4). Когда gH меньше чем gA, петля положительной обратной связи может остановиться на большем размере группы для иерархической организации, чем для эгалитарной. Следовательно, способность лидеров решать проблему координации в больших группах, в совокупности с эффектом производства излишков на демографию, означает что распространение иерархии вызовет переход к группам большего масштаба.

Переход к большим группам критически важен для стабильности иерархии. Дело в том, что ацефалы испытывают на себе давление конкуренции (density-dependent competition) со сторонниками иерархии на том же участке, а сторонники иерархии — давление конкуренции с ацефалами (уравнение 2.1). Поэтому, чем больше абсолютное количество сторонников иерархии, тем сильнее они снижают приспособленность ацефалов, обгоняя их в конкуренции за общие ресурсы, например территорию. Напротив, когда последователей иерархии относительно немного, ацефалам относительно легко перехватить участок, и обрушить иерархию. Параметр βk определяет, до какой степени избытки производства могут увеличить размер группы. Как показывает схема 2, когда его значение низко, иерархия хотя и может захватить контроль над популяцией, она не будет оставаться стабильной. Когда значение β с индексом k увеличивается, вторжение иерархии влечет за собой увеличение размера групп, а это приводит к более надежному подавлению мутантов-ацефалов. Таким образом, переход к большему размеру групп, «запирает» людей в иерархии.

Степень, до которой размер группы увеличивается с приходом иерархии, также зависит от того, какую долю излишков забирает себе лидер. Когда лидер начинает делиться с последователями большей долей излишков, группа может вырасти до большего размера (схемы 1a,b в сравнении с 1c,d).

Схема 2. Чтобы иерархическая форма организации стала стабильной, излишки ресурсов должны конвертироваться в демографическое расширение размера группы (большие значения β_k). Демографическое расширение иерархической группы подавляет жизнеспособность ниши ацефалов на том же участке, запирая сообщество в иерархии. Схема изображает стабильность иерархии на отдельном участке в метапопуляции. Значение параметра g_A = 0.15, параметра β_r = 2.

Результаты — окончание

Прежде мы приведем фрагмент из текста статьи “An evolutionary model explaining the Neolithic transition from egalitarianism to leadership and despotism“, который не вместился в прошлую часть, а затем обсудим выводы, которые можно сделать из этой модели, дополнения к ней и стратегии анархистского движения в свете описанного эволюционно-сетевого подхода.

Когда культурная эволюция ведет к деспотизму

Деспотизм в рамках приводимой модели понимается, как отчуждение лидером высокой доли произведенных излишков. Что определяет, какую долю излишков заберет лидер?

С одной стороны, существует давление отбора (напомним, что модель можно толковать и в биологическом и в культурном смысле), которое заставляет лидера брать больше ресурсов, поскольку это увеличивает его плодовитость (уравнение 2.5) и следовательно, большее число потомства по сравнению с другими сторонниками иерархии на участке (уравнение 2.1). Больше того, когда лидер следующего поколения выбирается случайным образом из сторонников иерархии, это увеличивает шанс что один из наследников текущего лидера станет следующим лидером. Если потомок лидера становится следующим лидером, это увеличит репродуктивную долю рода изначального лидера еще сильнее.

С другой стороны, лидер испытывает на себе противоположное давление, которое требует от него брать меньше ресурсов. Излишки ресурсов увеличивают емкость среды и позволяют группе расшириться, что может дать лидеру больше последователей. Кроме того, последователи способны выбирать лидера, покидая участок и переходя на другой участок, если количество излишков, которые забирает лидер, превышает определенный порог (который определяется признаком d у последователей). Следовательно, если лидер берет слишком много ресурсов, он теряет последователей. А это приведет к тому, что меньше избытка будет произведено на следующем ходу, и так далее. В конечном счете, ацефалы могут обогнать сторонников иерархии в конкуренции.

Таким образом, доля излишков, которую забирает лидер — это результат компромисса между двумя противоположно направленными давлениями отбора. Баланс зависит от цены рассеивания — насколько легко индивиды могут покинуть одного лидера, чтобы следовать за другим. Если цена рассеивания низка, тогда лидеры значительно ограничены в способности монополизировать произведенные излишки. Ведь в таком случае у последователей развивается низкое значение терпимости признака d и они с готовностью рассеиваются, едва лидер берет большую долю ресурсов (график 1a). В результате, лидер учится делиться большей частью избытков, чтобы последователи его не покинули. Но когда цена рассеивания увеличивается, последователи приобретают большую терпимость d к отчуждению лидером ресурсов, чтобы избежать больших затрат на рассеивание (график 1c). В результате, стратегия лидеров коэволюционирует чтобы забирать больше излишков ради собственного воспроизводства.

Так в экосистемах, где цена рассеивания оказывается выше, эволюция ведет к появлению более деспотичных групп. Больше того, последователи иерархии добровольно терпят усиление деспотизма, в том смысле что индивиды, которые позволяют лидеру забирать больше ресурсов прежде чем начинают рассеиваться, превзойдут в конкуренции и ацефалов и тех сторонников иерархии, которые рассеиваются с большей готовностью. Схема 3 изображает коэволюцию способности последователей к рассеиванию и стратегии лидера на полном диапазоне цен рассеивания.

Схема 3. По мере того как цена рассеивания увеличивается, последователи становятся более терпимы к деспотическому поведению лидера (а). Это в свою очередь означает, что они получают меньший рост емкости среды, так как лидер может использовать большую долю излишков ради собственного репродуктивного успеха, а не репродуктивного успеха последователей (b). Результаты показывают средние значения за 3 х 10 в шестой степени поколений стохастической симуляции. Параметры: β_k = 100, β_r = 20, g_A = 0.15.

Выводы

Победа иерархии

Итак, приведенная модель предсказывает, что изначальный эгалитаризм эволюционирует в деспотические формы организации при следующих условиях:

1) Лидеры дают преимущество в координации и тем самым позволяют сообществу производить большую долю излишков. Что ведет к демографической экспансии их групп, и подрывает жизнеспособность ниш ацефалов в тех же участках.

2) Высокая цена рассеивания ограничивает доступные последователям лидера опции, затрудняя смену участков.

Эмпирические данные (некоторые примеры приведены выше) указывают, что эти условия с большой вероятностью могли присутствовать в неолите.

Появление лидеров, способных накапливать излишки ресурсов с общественного одобрения, могло затем привести к появлению институтов принуждения. Когда у лидера появляются излишки, он может подкупить других членов группы, чтобы сформировать коалицию надсмотрщиков (сравни с Calmettes and Weiss 2017; Seabright 2013).

Кроме того, институты принуждения сами по себе могли оказаться эволюционно эффективны по сравнению с «бесструктурными» обществами. В работе Powers and Lehmann 2013 приводится эволюционная модель, которая показывает, как институты принуждения могут распространиться благодаря тому что дают преимущества в решении проблемы общественных благ и производстве ресурсов. Конечно, это можно отнести и к «эгалитарным» системам коррекции или принуждения, но коэволюция иерархии и принуждения могла привести к появлению централизованного принуждения. Точнее говоря, лидер мог обеспечить не только лучшую координацию в производстве, но и лучшее решение проблемы безбилетника, что дало бы группе больше преимуществ в выживании.

Победа анархии

Когда лидер не предоставляет группе значительного преимущества в производстве излишка, ацефалы побеждают в конкуренции.

Таким образом, ключевым для победы той или другой формы организации будет соотношение между значениями параметров gA и gH.

Можно толковать этот параметр в широком смысле как способность данной формы организации решать проблемы общего блага и задачи по координации в существующих условиях и для данного размера группы. Здесь мы снова упираемся в такие области как проблема давления масштаба (scalar stress) и трагедия общин (см. также public good games, free raiders).

Параметры gA и gH можно назвать «ценой анархии» и «ценой иерархии». Если «анархические» социальные технологии относительно более эффективны для решения проблем координации, «цена анархии» оказывается ниже чем «цена иерархии», и социальная эволюция сдвигается в пользу анархических способов организации. Предположим, что условие победы в реальной жизни (одно из условий!) — найти конкурентно более эффективные способы решения задач по координации для горизонтальных форм организации.

Как относительное преимущество той или другой формы организации в производстве излишков влияет на частоту появления индивидов с предпочтением иерархии. Средние значения за 3×10 в шестой степени поколений в симуляции. При низких значениях «цены анархии» g_A (лидер не дает сильного преимущества над ацефалами в производстве избытка), «анархисты» побеждают. Любопытная деталь: даже если преимущество иерархии незначительно, частота появления иерархически настроенных индивидов все равно вырастает до половины случаев и выше, когда цена рассеивания достаточно низкая.

Война

Seabright (2013) приводит альтернативное объяснение того, как институты принуждения могли возникнуть в прежде эгалитарном обществе. Такое жесткое расслоение могло появиться не внутри эгалитарной группы, а между группами: в результате военного конфликта, победители делали побежденных рабами. Собственные эгалитарные механизмы сдерживания в группе победителей при этом могли сохраняться. Seabright описывает это как «коэволюцию внутригруппового альтруизма с межгрупповой враждебностью».

Действительно, первые свидетельства о системных военных конфликтах относят к эпохе неолита. Вспоминается и безгосударственный греческий полис, где эгалитарные формы организации для граждан дополнялись рабовладением.

Впрочем, объяснение через демографическую модель и объяснение через конфликт не исключают друг друга. Вполне возможно что более реалистичная модель перехода просто включала бы в себя большее число факторов эволюции. Интересный взгляд на коэволюцию баланса военных сил и возникающей иерархии приводится в модели анархического порядка Хиршляйфера.

Модель Хиршляйфера также рассматривает эволюцию групп в попытках увеличить производство ресурсов, но здесь «мирное производство» дополняет «военное предпринимательство» (или шире — любой конфликт с захватом чужой ресурсной базы), которое подразумевает свои убытки и свои прибыли. Мирные отношения между независимыми субъектами будут устойчивы, если убытки от военных конфликтов выше чем прибыли для любой стороны. Тогда на данном масштабе будет существовать анархия (для данного случая, смотри определение анархии отсюда).

Если переносить это на описанную выше эволюционную модель, следовало бы также рассматривать два способа производства излишков — военный и мирный, и решающим моментом было бы отношение цены мирного и военного производства.

Такой подход можно содержательно истолковать в отношении неолитического перехода. Оседлость и сельское хозяйство позволили сообществам накапливать излишки ресурсов, а это значит, что стоимость трофеев для внешнего захватчика выросла — это могло снизить устойчивость системы к военным конфликтам. Рост размера групп, кризис экосистемы и меньшая стабильность новых способов производства увеличили давление конкуренции внутри и между группами: несмотря на то что общая доля производимых ресурсов была больше, новые формы производства требовали больше труда, и чаще мог случиться неурожай или голод (сравни с приложением S2 к статье Powers).

Военные конфликты усиливают давление масштаба на организационную структуру. Требования к обмену информацией возрастают, а штрафы за неэффективность становятся критическими в самый короткий срок. Увеличение размера военных групп может показывать те же закономерности, что и мирных: когда ацефалы неспособны эффективно решать задачи координации для больших сообществ, анархия проигрывает.

Можно предположить, что в таких условиях, крупномасштабные конфликты неблагоприятны для анархии, и увеличивают устойчивость иерархии как организационного принципа. Это перекликается с теорией конфликта Зиммеля: жестокие условия и опасный враг усиливают центробежные тенденции в группе. Также можно вспомнить работу Geddes (2013), которая показывает, как большее количество насилия при политическом транзите коррелирует с большей автократичностью следующего режима.

Эволюционная оптика

Итак, переход к иерархии может произойти в результате социальной эволюции. Важно заметить следующее. Эволюционный подход — не синоним реформизма.

Будет ошибочно противопоставлять эволюцию и революцию, добровольные и принудительные аспекты перехода. Революция это лишь быстрая фаза эволюции, а распыленное давление внешних условий, заставляющее людей выбирать оптимальные для выживания и экономии сил формы организации, дополняется организованным принуждением. Повторим еще и еще раз: транзит к новой форме организации — результат сложного взаимодействия многих факторов.

Можно противопоставить такому подходу склонность воспринимать разные факторы влияния изолированно, или же видеть победы и поражения анархии как отдельные события, вместо того чтобы думать о частоте событий в распределении случаев.

Многообразие форм, но общее содержание эволюции

Эволюционный подход хорош тем что он способен включать в себя все прочие объяснения: война, торговая конкуренция, общественное принуждение могут рассматриваться как приобретенные в процессе адаптации черты систем, соревнование которых было частью общего процесса эволюции.

Иерархия выиграла как технология в многоуровневом соревновении, и экономическом и насильственном.

И способы сократить информационную нагрузку, и способы повысить военную эффективность можно в конечном счете толковать как соревнование всего двух организационных признаков: «цены анархии» и «цены иерархии».

Пока значения этих признаков отличаются не в нашу пользу, иерархия будет скорее побеждать в культурной или экономической конкуренции, а победа в военной конкуренции только накладывается на общий эволюционный процесс как его органическая составная часть. Можно назвать это частным случаем победы в коммуникационной конкуренции.

Революции лишь разрешают сложившиеся дисбалансы новым равновесием. Невозможно победить в революции, не победив в эволюции.

Саморегуляция институтов и устойчивость

Социальные институты можно рассматривать, как один из механизмов самоусиления или саморегуляции этой системы.

Цикл: внешние условия определяют эффективные способы организации — люди выбирают эффективные способы организации или проигрывают — созданные людьми институты наказывают отклоняющихся и меняют условия среды так чтобы увеличить свою устойчивость.

Одно только изменение социальных институтов способно перевести общество к альтернативному порядку, но такие порядки не выживут в длительной перспективе, если они не устойчивы.

Изменение социальных институтов будет иметь решающее значение, когда условия среды подводят систему к нескольким возможным разветвлениям дальнейшего развития, когда несколько альтернативных равновесий могут существовать одновременно. Тогда незначительный толчок может перевести систему в новое состояние. И напротив, сохранение социальных систем саморегуляции может спасти прежнюю систему в опасное для нее время.

Институты принуждения — это контур самоусиления социального порядка, вытекающий из определенных располагающих к такому порядку условий.

Три стратегии

Следовательно, глобальный анархистский проект должен учитывать три типа стратегий:

  • Попытки переключиться на альтернативные социальные равновесия. Реформы, революции, восстания, создание новых сообществ. Мы не знаем заранее, какие равновесия будут устойчивы и когда. Периодические эксперименты проверяют возможность перехода.
  • Социальное предпринимательство. Попытки расширить устойчивость альтернативного равновесия, создавая новые и более эффективные в данных условиях среды сервисы и социальные технологии. В случае успеха, новый порядок окажется устойчивым при большем диапазоне условий среды, и это поднимет шанс на успех для стратегий первого рода. В частности, необходимо найти эффективные горизонтальные решения проблемы координации в больших группах, проблемы общественного блага.
  • Попытки изменить условия среды. Наиболее затратная и на первый взгляд неосуществимая задача, с которой однако справляется человечество в целом и в масштабах истории.

Два вывода для актуальных течений анархизма

1) Превращения накопления и насилия: к критике анархо-капитализма.

Взгляд «правых» анархистов на баланс сил и добровольные торговые иерархии может быть ограниченным. К сожалению, «добровольное накопление», по-видимому, предшествует появлению институтов принуждения. Накопление капитала первая стадия, после которой последует «фазовый переход», и «добровольные иерархии» превратятся в тиранию. При определенных условиях, корпорации станут новыми государствами, при некоторых из них жестокими деспотиями.

Разные виды неравенства взаимно конвертируются и коэволюционируют.

С другой стороны, характер политической системы определяется не названиями вроде «государства» или «корпорации», и не отвлеченными характеристиками вроде «территориального контроля» или «транснациональности», а параметрами, которые обычно прямо не ассоциируют с иерархией, принуждением и тиранией: информационным давлением, масштабом группы, ценой рассеивания, емкостью экосистемы, положительными обратными связями в накоплении влияния, асимметриями в балансе возможностей.

Анархо-капиталисты могут быть правы в том, какую роль они придают насилию. Однако важным здесь будет не «ненападение», а «незавоевание», вне зависимости от идеологической правоты сторон. «Принцип ненасилия» анкапов позволяет захват чужих ресурсов при определенных условиях. Однако здесь, как и в марксистской теории отчуждения труда, важно будет избежать возникающих ПОС концентрации власти в одних руках. Таким образом, анкапы и неавторитарные социалисты рассматривают один и тот же тип проблем в разных областях и с разных точек зрения.

2) Плюсы панархизма

Панархизм оправдан, как способ увеличить свободу в обществе. Снижение «вязкости» политических режимов само по себе мешает деспотии. Хотя в случае, когда иерархия имеет незначительное преимущество, меньшая вязкость может увеличить способность иерархии к распространению.

Анком и анкап не больше чем набор детских ошибок. Когда-то нам нужны были эти идеи, чтобы смотреть на мир по-новому, чтобы двигаться дальше от примитивной социальной критики, но теперь они устарели. Понятие власти и понятие свободы сегодня требуют нового взгляда. Перепутанная сеть взаимодействующих факторов вот что определяет наше прошлое и наше будущее.

источник

Другие статьи:





Πηγή: A2day.net